А.Н. Бенуа. Страница 3

1-2-3

Сергиево, под Петербургом,
июль 1897 г.

<...> Ты можешь подумать, что я умер, но нет, я жив и только лентяй и свинья перед тобою. Если я не пишу, это не значит, что я забыл тебя. Наоборот, я часто вспоминаю тебя, и хотя прошел целый год как мы расстались — человек ведь легко отвыкает, — мне тебя недостает и особенно теперь, летом. На твое радостное и счастливое письмо отвечу — прости мне — письмом скучным и печальным; ты знаешь, что я за человек, когда скучаю, когда недоволен собою и когда ною. Живу я с родителями и братом на станции Сергиево, в месте уютном, почти деревенском и очень живописном; например, около нас — красивый парк старый, запущенный, где в волю можно писать. Я работаю, но никогда, ей богу, верь мне, я не работал так неудачно и вяло, как теперь. А на каждом шагу встречаю красивые мотивы и в голову лезут бесконечные проекты, исполнить которые совсем не в силах. Ты меня, конечно, станешь сотни раз обвинять в том, что сам я виноват и что все это происходит оттого, что я сижу один, не поехал в Париж и т. д. Ты будешь, конечно, в общем прав; но главное это ведь сама внутренность человека; пересели меня сейчас в Париж, а тебя сюда, в место, где можно с наслаждением работать, и я буду продолжать киснуть там, а ты жить и тормошиться по-прежнему здесь.

Вот что!

Осенью, т. е. в начале сентября, я еду в Париж испытать счастья там. Надеюсь, что ты не собираешься перекочевать на эту зиму куда-нибудь из Парижа, это будет подлость! Говорю это ввиду прошедшего твоего рассуждения в одном из весенних писем к Валечке, где ты был недоволен французами и Парижем и, кроме того, приводил еще какие-то соображения. Я совсем один здесь. Только Валечка, верный друг, en risque de (рискуя — по-французски) скучать здесь со мной, бывает у меня приблизительно 2 раза в месяц.

Хотя я в твоих глазах и недостоин жалости — не плюй на меня! Пиши! <...>


Сергиево,
август 1897 г.

Мой нежный друг, Шура, твое письмо растрогало меня , оно было для меня как бы утешением — я последнее время все грустно и гадко настроен и совсем одинок. Ты мне пишешь такие милые вещи — но так ли это? Я на расстоянии кажусь тебе лучше, чем я есть на деле. Ты меня сочинил в себе. Мои хорошие стороны давно потонули в дурных, да я не помню, чтобы они когда и существовали. Я теперь часто стараюсь дать себе отчет в себе самом. Если бы я был всегда таким, какой я есть на самом деле, — я был бы противен или безразличен людям, потому я притворяюсь и часто лгу из самозащиты и боязни, что все меня бросят. Я даже не интересен теперь как тип. Предупреждаю тебя!

На твое письмо отвечу, что я, может, и не поехал бы теперь в Париж, если бы тебя там не было. Между 15 и 20 — 22 сентябрем нашего стиля предполагаю я быть в Париже <...>

Вернуться к списку писем: По адресатам
По хронологии

1-2-3


Фейерверк (1922 г.)

Мальчики

На камне (1905-1906 гг.)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Константин Сомов.