А.А. Михайловой. Страница 2

1-2-3-4-5-6

Париж,
26 марта 1929 г.

<...> На этой неделе я закончил свой маленький “натюрморт”. Сюжет такой: интерьер комнаты, окно, за ним вечернее лимонного цвета небо, служанка en silhouette, спиной к зрителю, затягивает темно-карминные занавеси. На первом плане овальный стол, на нем ваза с цветами, тарелки и большая корзина разных фруктов. На краю стола, смяв скатерть, сидит обезьянка, в одной лапе у нее банан, который она грызет, в другой разбитая тарелка, осколок которой лежит на скатерти. Это очень небольшая миниатюра1<...>

В прошлую среду интересно провели время у Тамары магометанки, которая позвала для нас Михаила Толстого2, сына Льва, который чрезвычайно музыкально и все по слуху и себе аккомпанируя, почти без голоса, но очень выразительно и талантливо весь вечер пел нам русские и цыганские старинные романсы (один прелестный Глинки), потом тульские народные песни, приличные и очень похабные. Рассказывал много сметного, вспоминал деревенскую жизнь, изображал тульских деревенских франтов и т. п. Было очень приятно и интересно <...>

А сегодня мы хоронили маршала Фоша3, национального героя и спасителя Франции.

Утро 12 ч. было очень эффектное, небо как будто нарочно сделалось траурным, темно-серым, солнце едва светило из-за туч, зажгли фонари, окутанные в траур. На place des Invalides (в Palais des Invalides его хоронили) была очень живописная сцена — люди сидели, как птицы, на высочайших деревьях, на трубах крыш, на поставленных нарочно складных лестницах, как куры. Вели себя чинно, молчаливо, не скандалили <...> Удивительно Париж любит зрелища. Многие забирались на свои места с 7 час. утра и ждали 5 часов! <...>


Париж,
8 апреля 1929 г.

<...> На этой неделе видел много народа, были приглашения разные, но все это не доставило никакого удовольствия, если не считать интимного обеда у Шуры Бенуа с Валечкой. Этот обед и вечер прошел очень приятно, в интересных разговорах, в рассматривании старинных фотографий Петербурга, гравюр и рисунков <...>


Париж,
15 апреля 1929 г.

<...> На прошлой неделе был вернисаж выставки Бенуа, она очень хорошая, очаровательные виды Парижа, много красивых макетов для балетов Иды Рубинштейн, виды Венеции и т. д. Он все на той же высоте, все так же разнообразен и технически блестящ. В первой день было уже продано вещей 10.

Видел еще я последние произведения Яковлева — он возил меня к себе в ателье. Теперь он под сильным влиянием античных, помпеянских фресок, даже копировал их в неаполитанском музее. Он совершенно изменил свой подход: из сухого рисовальщика неколоритного в краске, стал живописцем и колоритным. Много замечательно блестящих вещей. Но главного у него все же нет — ума и души. Все же он остался внешним художником. Он очень ограниченный человек. Живет он теперь по-богатому — у него чудесное ателье, им самим сделанное, со всем возможным комфортом. Есть терраса, садик и оттуда — это на верхушке Монмартра — великолепный вид на весь Париж. Скоро он делает свою собственную выставку и верно будет иметь еще больший успех. Он теперь имеет уже мировую славу <...>


Париж,
2 мая 1929 г.

<...> Мой портрет, испортивший мне жизнь на весь этот месяц, кое-как двигается к концу. Его я ненавижу 1 <...> прямо разрезать бы его на части! И бросить. Бывают пятна в ёвре твоего дорого мэтра.

<...> Много выставок и вернисажей, которые надо видеть. Сегодня был очень помпезный Саши-Яши (Яковлев). Великолепное помещение, самая шикарная публика — бродил и старый, толстый Шаляпин. Успех большой и заслуженный, хотя не все согласны с его эволюцией <...>

Третьего дня в Salon Hirschmann был вернисаж выставки <...> Серебряковой <...> Множество прелестных этюдов: ню, натюрморты, пейзажи, портреты. Выставлен и мой, но он мало нравится. Мне тоже <...> Успех Серебряковой очень недурной, в 1-й день она продала на 10 тысяч и получила заказы на портреты <...>

На этих днях из Америки возвращаются на 8 месяцев Сергей Васильевич (Рахманинов) и его жена. Успех его там был огромный <...> я С. В. все же очень благодарен, в свое время он меня очень поддержал <...>


Париж,
10 мая 1929 г.

<...> Уже три дня, как я свободен от портрета, кончил его! На тройку! Был у меня очень неприятный для меня смотр его семьей моей модели. Я чувствовал себя как на экзамене у Мая. Хуже даже! Пришла мадам <...> Ей не понравился портрет и она мне деликатно и любезно сказала почему: я не передал сущности ее супруга, дал ему другой тип и т. п. Сама модель приняла его (т. е. портрет) более добродушно <...> Главное — не нравится мне. Заслуживаю я снисхождения потому, что сюжет очень мало интересный, позировал он мне с перерывами, постоянными уходами говорить по телефону или с посетителями, мне приходилось прерывать работу и ждать его иногда по часу. Все это меня крайне нервило <...> Я себе поклялся — никогда больше не брать заказов, если это не пастель <...>


1 Гуашь “Жадная обезьянка” (“Greedy Monkey”), повторенная позже в акварели.
2 Толстой Михаил Львович (1879 — 1944).
3 Фош Фердинанд (1851 — 1929) — маршал Франции, член Верховного военного совета стран Антанты.

1-2-3-4-5-6


К.А. Сомов. 1924 год. Сесиль де Вианж. Иллюстрация к роману Шардело де Лакло "Опасные связи".

Портрет А.А. Сомовой-Михайловой (1397 год)

Константин Сомов




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Константин Сомов.