Главная > Переписка > А.А. Михайловой 1929 год > сестра Анны Павловны Философовой


А.А. Михайловой. Страница 5

1-2-3-4-5-6

Гранвилье,
1 сентября 1929 г.

<...> В этом году мне стукнет 60, а мне кажется, что я и не жил, так пролетело время, так мало им воспользовался. Может быть, это только кажется. Если бы можно было начать жизнь снова, я бы лучше ею воспользовался, больше бы работал, большему бы научился. А теперь я только знаю, что ничего не знаю <...>


Париж,
10 сентября 1929 г.

<...> Вчера обед с Валечкой (Нувелем) состоялся, мы были втроем. Валечка очень огорчен смертью Сергея Павловича и по горло занят ликвидацией его дел. Оказывается, продолжать спектакли, держать труппу совершенно немыслимо из-за отсутствия средств. Надо было волшебное умение Сергея Павловича, чтобы добывать эти деньги во что бы то ни стало. И уже начались разногласия в труппе, которая держалась железной дисциплиной Дягилева. Трудно было выяснить, кто же наследник (завещания не было сделано), и в конце концов оказалось, что по французским законам его наследницей стала тетка, сестра Анны Павловны Философовой, Юлия Павловна (Паренсова), проживающая в Софии. Но, кроме хлопот, она, конечно, ничего не получит. Всем этим Валечка занят по горло. К тому же он еще возится с обездоленными и растерянными некоторыми артистами, с которыми он всегда был в хороших отношениях. Он называет себя приемным отцом. Главное его детище — Лифарь, на которого смерть Сергея Павловича произвела совершенно удручающее впечатление — он его очень любил и молился на него. Оказывается, у Сергея Павловича была сахарная болезнь, при которой фурункулы очень опасны. А у него на животе был (неразб.) (целое гнездо фурункулов) и произошло заражение крови — никакие средства не помогли. Страдал он немного — хотя был жар 40° и он говорил, что чувствует как будто опьянел, о смерти не думал и не считал себя в опасности. На 6-й день произошел паралич сердца. Валечка рассказывал, что он был очень суеверен, и летом в Лондоне произошел такой случай: он был в уборной Лифаря что ли, и вдруг упало зеркало и разбилось вдребезги; осколки собрали и поехали бросить в Темзу для отвращения опасности. Но вот это не помогло. А Валечка рассказывает, что при своем последнем свидании с ним, когда Сергей Павлович прощался с ним и спросил: “Ну, когда же мы с тобой увидимся”, — Валечка полушутя ответил ему: “Никогда” (он так ответил потому, что устал от зимнего сезона, хотел отдохнуть и вот так ответил! Оказалось, впопад!). Денег у него не оказалось в Венеции и его хоронили очень роскошно на счет мадам Шанель (знаменитой портнихи, которая была с ним дружна), мадам Эрлангер и мадам Серт, все богачихи. Они же за ним ухаживали и не отходили от его постели <...>


Париж,
22 сентября 1929 г.

<...> Вернулся я сюда сегодня <...> Здесь была жизнь настоящая русская, помещичья, настоящее простое гостеприимство, старосветские старушки, полная свобода. И парк запущенный русский старинный. Если бы не окружающий прелестный пейзаж с высокими тополями и нерусские домики, была бы полная иллюзия. К тому же я еще с увлечением читал давно забытые “Войну и мир” (и кончил) и мне казалось, что лучше места для их чтения, чем в Детуше, найти нельзя. Какая восхитительная книга, если не считать длинных и ненужных рассуждений и резонерства, прерывающих иногда действие, и конец эпилога <...> Прочел я еще там — скорее, проглотил, так она захватывает — книгу о войне Ремарка “A l'Ouest rien de nouveau” (“На западном фронте без перемен” — по-французски) — теперь самую знаменитую, переведенную на все языки (с немецкого). Верно, и на русском она уже вышла. Книга в высшей степени патетическая и очень тяжелая по впечатлению <...>

Мотивов для живописи было множество и я мог бы сделать несколько этюдов, если бы взял с собой масляные краски. Мои пастели не в достаточном количестве и ничего у меня не выходило. Потом стал немного рисовать карандашом, что вообще никогда не было моим fort (сильной стороной — по-французски), в пейзаже особенно. Но я надеюсь, то немногое, что я привез, будет служить вехами, если я, не откладывая надолго, чтобы не забыть впечатлений, уже от себя начну делать эти пейзажи <...>

Надо начать что-нибудь работать серьезное. Какую-нибудь картину. Есть еще одно скучное обязательство. Мирискусники задумали учредить фонд для вспомоществования и все художники сговорились пожертвовать на это по картине, и “хорошей”. Будет или лотерея, или выставка для этой благотворительной цели1 <...>


Париж,
14 октября 1929 г.

<...> Сегодня я доволен: много работал, удачно и на завтра осталось работы всего часа на два и конец! Это Christmas card (рождественская открытка — по-английски), о котором я тебе писал, — “конец елки”. Вышло довольно забавно, в особенности старушка няня, заснувшая с ребенком на коленях, тоже засыпающим. Няня вышла невольно чуть-чуть похожей на нашу маму <...>

Все пишу тебе о пустяках — забыл тебе написать о грустном: слыхала ли ты, как преждевременно скончался сын Серова — Георгий, всего 32-х лет, умер от разрыва сердца на репетиции в театре2. Он за 2 — 3 года очень выдвинулся и даже играл на одной из лучших французских сцен с огромным успехом. Играл тоже и для синема. Не знаю, писали ли у вас об этом в газетах. Я его немного знал — он был плотный, коренастый, некрасивый, небольшого роста человек, с очень выразительным лицом. Напоминал чем-то отца <...>

Знаешь, какое у меня теперь самое большое желание,— но, увы, пока неисполнимое! Адски хочется купить крохотный рояльчик! <...> Это мечта, но почему не помечтать! <...>


Париж,
4 ноября 1929 г.

<...> Выставка Шухаева очень хорошая, он сделал большой шаг вперед в смысле простоты и натурализма. Но, к сожалению, хотя выставка и посещается публикой, продана всего одна картина3 <...>


1 Собрание состоялось 28 июня 1929 г. в Париже на квартире И. Я. Билибина. Сомов пожертвовал картину “Ночное или рассвет” (х., м.), (вариант одноименной акварели).
2 Г. В. Серов умер во время репетиции в парижском театре “Ателье”.
3 Выставка Шухаева открылась в магазине Гиршмана 31 октября 1929 г.

1-2-3-4-5-6


Несуществующий (1923 г.)

1926 год. К.А. Сомов. Манон Леско и кавалер де Грие. Иллюстрация к роману Прево "Манон Леско".

Нью-Йорк




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Константин Сомов.