Главная > Переписка > А.А. Михайловой 1928 год


А.А. Михайловой. Страница 1

1-2-3-4-5-6-7-8-9

Париж,
2 января 1928 г.

<...> Было уже 5 часов и мы решили идти на воскресное мухоедство к Гене <...> Патефон играл все современные вещи — джаз и танго, английские шансонетки, испанские, негритянские. Вот где, по-моему, настоящая современная музыка, здесь она живет, острумна, блестяща, трогательная, а не у сухарей кабинетных — Прокофьевых, Стравинских <...>


Париж,
18 января 1928 г.

<...> Если паче чаяния это письмо придет еще до отъезда Женьки, может быть, ты ему всучишь в чемодан одну из фотографий Венеции <...> вид лагуны с островом и церковью вдали и с маленькой гондолой. Я теперь ведь делаю серию картинок на венецианские сюжеты и мне материал — в особенности старинные фотографии — ценен <...>


Париж,
6 февраля 1928 г.

<...> Ты мне пишешь о танталовых муках, а Женишок твой уже спит блаженным сном в нашей комнате. Мы его решили не будить после усталости от путешествия <...> Я нашел Женьку очень мало изменившимся, чуть-чуть похудевшим и чуть-чуть потерявшим часть свежести в лике. Он был очень усталый, так как ехал все сидя, а последнюю часть пути — часа 4 — стоя или сидя на своем чемодане <...> Слегка помывшись, он сел с нами за стол, уже давно приготовленный. Голоден он был адски, так как в дороге вовсе не ел.

<...> После обеда — конечно, он был очень оживленный, мы забрасывали его вопросами — он, несмотря на усталость, объявил, что ему хотелось бы пройтись по Парижу — получить от него первый coup d'oeil (зрительное впечатление — по-французски). По метро приехали на place de la Concorde, Мефодий был гидом — все объяснял. Прошли к Madeleine'e и прошлись по большим бульварам мимо l’Opera, скоро, сев в такси, прибыли на Montmartre к Mouliu Rouge'y. Тут Мефодин нас проволок взад и вперед по boulevards exterieurs порядочный кусище <...>

10 февраля. Вот какой вышел антракт в письме <...> так было много встреч и свиданий и визитов, и чувство у меня такое, что как будто мы с ним <Женей> расставались не 4 года, а 4 недели. Иногда так бывает. Может быть, оттого, что нам не надо было друг к другу опять привыкать, как это бывает после долгой разлуки <...> Демонстрировал Женьке свои вещи, миниатюры и другое, многое он очень одобрил <...> После обеда мы втроем поехали в Casino de Paris на новое ревю “Les ailes de Paris” (“Крылья Парижа” — по-французски). Мефодий думал поразить “провинциала” роскошью спектакля, изобилием тканей, перьев, парчи и голотьбой <...> Но “провинциал” не выказал никакого удивления, не раззевал рта, не ерзал на стуле. Да и не с чего было. Я нашел спектакль ужасающим по бессмыслию, скуке и нелепости. Красиво было только заключение — настоящие фонтаны, освещаемые разными прожекторами, — якобы Версаль при Людовиках. Это было действительно красиво и пышно <...>


Париж,
22 февраля 1928 г.

<...> Не знаю, писал ли вам Женичка сам, что он здесь застрял <...> Скучаете ли вы без него? Но я думаю, вы и порадовались за него.

Уж очень ему понравился наш Париж, а главное, у него много работы по кинематографическим съемкам <...> иногда возвращается только к самой ночи <...> Впечатление от Женьки очень сложно выразить тебе в один раз и теперь. Он и изменился и не изменился. Во всяком случае, он остался славным и милым человеком. Может быть, я ему перестал быть таким близким, как прежде — он от меня отвык, стал самостоятельный, живет больше другими, не моими интересами <...> Я уверен, что только ты осталась для меня все той же, как и я тот же к тебе. “Fest wie das Eisen” (“Прочно как железо” — по-немецки), как поется в какой-то песне Брамса <...> Ты меня не раз спрашивала, что тебе теперь работать — советую делать букетики и бутоньерки на вечерние платья <...> Не бойся делать фантастические, нереалистические украшения. Пусть будут условные, странные, кубические даже. Но попутно не забрасывай и своего жанра. Классического <...> У меня еще невезения полоса потому, что ничего никто у меня не покупал и не заказывал. Но это полоса, кажется, общепарижская. Все стонут и ждут. Только портнихи и съедобные русские лавки процветают блестяще <...>


Париж,
3 марта 1928 г.

<...> Ну вот, улетел наш ясный сокол и, вероятно, уже долетел до вас! <...> От Парижа он в восторге полном <...> Я стал очень много работать — уже сделал 4 миниатюры и одну акварель побольше. Работаю с удовольствием и две вещи мне удались.

<...> Нигде в концертах и театрах еще не был. Пошел только раз в кинематограф смотреть Чарли Чаплина в “La ruee vers l'or” (“Золотая лихорадка” — по-французски). Я его не люблю. Не нахожу его смешным. Публика гоготала, а у меня не было даже улыбки <...> Третьего дня был вернисаж выставки D. Bouchene'a (Д. Бушена). Она устроена в крошечном помещении Фабра, но в хорошем месте. Он стал отличным художником, работает исключительно пастелью и пейзажи. Они свежи, благородны в тоне, отлично нарисованы и все чудесного вкуса. Устроился он отлично — имеет постоянные работы по заказу. Делает рисунки для тканей и для платьев для какого-то торгового дома. Говорят, даже имеет с ним выгодный контракт. Но на выставках этих работ не было, а только пейзажи. На вернисаже было много знакомых — вся семья Бенуа вплоть до Татана, Билибин, Валечка, только что вернувшийся из Монте-Карло, где был занят балетом. Встретил я на выставке еще Шарля Бирле1, которого я видел в Петербурге лет 38 — 36 тому назад, а с тех пор не видал! Тогда ему было 28 лет, он был атташе посольства и дружил с Бакстом, Шурой, Валечкой. Он любитель-художник тоже. Теперь в отставке на покое и старичок. Я его бы никогда не узнал, если бы встретил не на этой выставке. Он чудесный господин, преданный своим друзьям молодости <...>

У нас весна ранняя, но чудная <...> Ах, Париж, как он теперь хорош! В bois, который от нас в минутах 5 ходьбы, такие ароматы; уже показались почки. Если бы молодость, как бы я наслаждался здесь. Все так легко. Все жаждут удовольствий <...> Сегодня я собираюсь пойти смотреть выставку в Bibliotheque Nationale, посвященную французской революции, говорят, она очень интересна <...>


1 Бирле Шарль (1860 — 1936/37) — находился в России на дипломатической службе (1890-е гг.).

1-2-3-4-5-6-7-8-9


Букет в корзине (1924 г.)

Обложка немецкого издания 1907 года

Мешочек (1924 г.)




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Константин Сомов.